- Шагай давай! – хрипло сказал страж, толкнув светлую в спину. Та оступилась, но не упала. Её повели по лестнице, уходящей куда-то вниз. - Радуйся, что тебя не в одиночную камеру посадили, светлая, - проговорил он. Послышался тихий скрип двери, Дафну втолкнули в камеру.
На этот раз девушка упала, больно ударившись плечом и щекой. Пролежав пару мгновений на холодном полу и ничего не услышав, Дафна присела и стащила с глаз повязку, которой её завязали глаза, когда повели в камеру.
Взору светлой открылась небольшая комната, со стенами из огромных каменных глыб. На противоположной стене двери находилось небольшое зарешеченное окошко. Света из него в камеру никакого не проникало. Хотя за окошком было светлее – виднелись багровые, тяжелые сумерки.
Дафна встала, внимательно оглядывая камеру, неосознанно сжимая в руке повязку. Страж сказал, что камера не одиночная.
- Есть здесь кто-нибудь? – негромко спросила светлая, силясь что-либо увидеть. В дальнем от неё углу кто-то шевельнулся.
- Ты кто? – чуть хрипловатым, но приятным голосом спросила девушка, которая до этого без движения сидела, обняв колени.
- Я Даф, светлый страж, - неуверенно сказала светлая и подошла к своей сокамернице. Она внимательно оглядывала светлую, широко открыв глаза. Но в них не было удивления. Только какой-то странный блеск и, пожалуй, легкая радость.
- А знаю тебя… - вздохнула девушка и перевела взгляд в пол. – Ты жила с Буслаевым в резиденции Мрака…А ещё Арей…Я дарх вернула ему… - как-то безразлично выговорила она.
- Постой-ка, - Дафна присела рядом и вгляделась в лицо собеседницы. – Ты валькирия, да? Которую Мефодий должен был убить и не убил?
- Да. Я, Ирка, - печально сказала валькирия.
- Это он тебя сюда заключил? – спросила Дафна, устраиваясь поудобнее, насколько это возможно было на каменном полу.
- Буслаев. Да. Он выследил меня… Уничтожил копье. Нет больше одиночки…И никогда не будет…Странно: зачем же он меня оставил в живых? Я бесполезна. Зачем сюда упрятал? Я же всего лишь человек, калека… - прикрыв глаза, негромко говорила Ирка монотонным голосом.
- Калека? – удивилась Дафна и вдруг заметила, как тонки, слабы ноги валькирии. Как крепко она обхватила их руками.
- Я попала в аварию…В детстве. И с тех пор не мола ходить. Частичный паралич… Стала валькирией – ноги ко мне вернулись. И снова и бессильна… Знаешь, я поначалу лежала на полу, не двигаясь…Потом забавой моей стала передвигаться от окна к двери и обратно… Я ползала, как жалкий червь, лишь бы что-то делать. А сейчас…Сейчас уж все равно… - Ирка как будто очнулась и резко подняла глаза на Дафну, которая заворожено слушала её. – Валькирии! Как другие валькирии?
- Валькирии…Давай я лучше обрисую картину целиком,- предложила Дафна, лицо её помрачнело. – Мрак лидирует в войне. И Свету остается лишь сопротивляться…Я не задумывалась… - на глаза светлой навернулись слёзы. – Но, по-моему, Свет обречен. Светлые стражи гибнут десятками…А я…Я возглавляла отряд, который совершал вылазки, убивая стражей Мрака. Однажды я и ещё трое наших напали на отряд Мрака, перевозивший оружие…Возглавлял его Буслаев… Я глупо попалась… Не прощу себе никогда…
- Валькирии, - напомнила Ирка плачущей Дафне.
- Ах, да…Прости…Несколько валькирий погибли… А на обучение новых времени нет совсем… - тихо сказала светлая.
- Кто? – громко спросила бывшая валькирия, безумным взглядом сверля Даф. – Кто из них погиб?
- Таамаг…Бэтла и Фулона, - испуганно сказала Даф.
Ирка широко раскрытыми глазами смотрела на светлую, а потом отвернулась к стене, закрыв лицо руками. Ноги её съехали на пол. Бывшая валькирия что-то тихо шептала, бормотала, всхлипывая.
- Прости… - сказала Даф, коснувшись рукой плеча Ирки. Та вздрогнула и повернулась к светлой.
- Ничего…Просто, знаешь, никогда не верила, что валькирии могут так гибнуть. Даже после смерти Бармии и особенно Филомены… Как-то нереально все казалось. Нереальным казалось. Просто вчера ты ещё говорил с человеком, а сегодня его уже нет.
Фулона для меня была идеалом валькирии. Суровая, добрая, она боролась несмотря ни на что. Это было так странно для меня, ведь быть Светом, быть за Свет всей душой очень нелегко….
Таамаг…Она мне никогда не нравилась и, пожалуй, даже я порой считала её одной из нелюбимых своих коллег, - слегка улыбнулась Ирка. – Она была грубой…Но и она за Свет было и телом и духом, что не всегда было заметно.
А Бэтла… - Ирка на миг замолчала. – Бэтла была моей подругой. Да, скорее всего даже близкой подругой…без пафоса, без всяких ироний…Она была настолько проста, она не была красавицей, но…Знаешь, Бэтла была самой простой из всех, но её описывать сложнее…
Дафна слушала разглагольствования Ирки, и ей казалось, что что-то в ней не так… Внешность, голос, повадки – все то, но…
- А сколько ты здесь находишься? – перебила бывшую валькирию Даф.
- Поначалу я считала дни… - голос Иры стал каким-то странно глубоким. – Больше года…Но не два…А может и два…Знаешь, я без понятия, - усмехнулась Ирка. Лицо её, странно холодное, безразличное, исказилось жуткой гримасой. – Поначалу я боялась темноты…Мне казалось она окутывает меня, поглощает, растворяет в себе…но человек тварь живучая, он ко всему привыкает…И я привыкла. А потом я стала бояться света, исходящего из окна, - тихо шептала Ирка, а Дафна слушала с каким-то странным испугом. – Ты его не видишь, нет? А я вижу…Это не свет, это марево, это как багровый туман…Это небо Тартара. Оно душит, оно убивает, как медленный яд, как вирус.
Но больше всего я боялась безумия. Разум – единственное, что у меня осталось. Я боялась что-то говорить, дабы не заговорить сама с собой. Я напевала все песни, которые знала…Я думала о том, верхнем мире…Я помню небо…А ты, ты его помнишь? Ты же недавно оттуда? Голубое, кристально чистое. А облака…Такие невесомые, легкие, белоснежные.
А ещё я помню дождь. Да…Я люблю дождь. А ты, ты любишь? Когда он просто льет, как из ведра, когда ты насквозь промокаешь, но все равно это приятно…А ветер… Ветер, несущий море запахов, особенно в лесу – и запах травы, каких-то лесных цветов, сырости и деревьев…Да, деревьев. Сухой снаружи и влажной внутри, у ствола, коры.
Странно…Но больше я ничего не помню. Это всё, что осталось от былого, полного красок и ощущений мира..
Я боялась безумия… До боли в душе и в висках. Я просыпалась с криком, ибо мне снились кошмары, где я сходила с ума…
А теперь… Теперь я вижу, знаю, чувствую. Ты не видишь, я понимаю. А я вижу. Вижу, как вот оно, сумасшествие, рядом со мной. Как оно выглядит? Не знаю…Похоже на полную черноту…на тянется ко мне, касается меня…И к тебе…ты не чувствуешь? Ты ещё слишком мало была здесь…Бедняжка…
Я забываю моменты моего пребывания здесь… Сознание теперь не мое – оно достояние безумия. Это приятно…Чувствовать, как беспроглядная чернота окутывает твое тело, а сейчас…Сейчас касается глаз, оно заполняет сознание…Я – всего лишь игрушка, марионетка в его руках…Даф, я сошла с ума!
Светлая испуганно отодвинулась от Ирки, которая торжествующе взглянула на неё.
- Не бойся, я слаба… - тихо прошептала бывшая валькирия, и устало прислонила голову к стене, закрыв глаза.
Дафна сидела, пытаясь подавить дрожь то ли от холода, царившего в камере, то ли от страха. Посмотрев пару минут на Иру, Даф словно очнулась и тихо отползла в угол, свернувшись там калачиком и пытаясь уснуть.
Светлая не помнила, сколько проспала. Все такой же мрак царил в камере. Лишь в окне виднелось багровое небо Тартара. Дафна хотела что-то сказать спящей в противоположном углу Ирке, но светлая совсем охрипла: она лишь только тихонько засипела. Сокрушенно покачав головой, Даф встала и подошла к зарешеченному оконцу, коснулась решетки. Она оказалась почему-то теплой, хотя кругом было холодно.
Небо не было чисто багровым – оно состояла из разных оттенков красного цвета полос. Эти сумерки угнетали, По щеке Даф скатилась слеза – девушка вспомнила небо, там, наверху. Вспомнила ветер, солнце… Приятную прохладу ночи. И звезды! Да, Ирка забыла упомянуть о звездах…Как красиво там сейчас, наверное…
А что теперь? Буслаев из тюрьмы её не выпустит. Значит, коротать вечность придется здесь. Ведь Ирка-то человек, а она, Дафна, светлый страж.
Светлая отвернулась от окна и тихо села на пол, облокотившись спиной о холодную каменную стену.

Год спустя.
Тишина. Камеру заливает багровый свет, проникающий сквозь решетчатое окошко. В углу, навеки сомкнув глаза, сидит, обняв колени, Ирка. Черты лица резкие, неприятные, странная улыбка, падающие на лицо пряди волос. Она умерла недавно, а может быть и давно… Даф не помнила.
Бывшая валькирия в последние сутки своей жизни совсем обезумела, не слышала осторожных вопросов и окликов Дафны, лишь бормотала что-то под нос, смеялась, а порой словно приходила в себя и плакала – отчаянно, с надрывом, светлая никогда не слышала такого плача. А после…После Ирка затихла, хрипловато дыша и только почти не слышно шепча непонятные слова.
- Ир! – осторожно позвала Даф. – Ирка!
Светлая тихо подошла к бывшей одиночке, коснулась её плеча, но Ирка даже не шелохнулась. Она обрела покой – Мамзелькина как-то ласково расчехлила косу - умирать было не больно…
Дафна в каком-то слепом ужасе отползла к противоположной стене и забилась в угол, как испуганный зверек. Нет, не боялась она мертвой валькирии – она боялась остаться одной. Два дня прошли в полной тишине.
- Ир, - проговорила на третий день, еле слышно. – Ир…. Прости меня. За что? Не знаю…Хочется мне прощения попросить у тебя, я не понимаю почему! Мне кажется, что ты рядом, вот сейчас заговоришь о мной…Мне страшно, Ирка, слышишь? Мне страшно, мне плохо одной, когда не с кем говорить….
И снова молчание.
- А ты вспоминала небо…Я помню, да! Я тоже помню! И…Я знаю, что одна в камере, что никто не ответит…Но я же говорю, говорю! С кем? Не знаю…Я, наверное, схожу с ума…Эти стены, этот свет в окне! Я не хочу этого видеть! Поговори со мной, Ира! Прошу…прошу…. – зашептала Дафна, закрывая глаза руками, будто бы стараясь уйти от всего окружающего. Но реальность не изменить…
- Пожалуйста…

Отчаянье лет уходит в бесконечность,
Чтобы упасть с ночных небес
Холодным огнем